13:11 

ТРЕТИЙ ГЛАЗ (комедия)

Hillarion
Зверю стало скучно и Он ушел... интересно куда?
Действующие лица: Кондаков, Надежда Аркадьевна, Вера

Комната с выходом на балкон. За столом сидит Кондаков, скорбно обхватив голову руками. Из груди его доносятся приглушенные рыдания. Наконец, рыдания затихают. Он поднимает голову, промокает платком глаза. Взгляд его выражает целеустремленность и решительность. Вынимает из ящичка стола пистолет и коробочку с патронами к нему. Положил на стол рядом с початой бутылкой водки и открытой банкой консервов. Берет ручку, листок бумаги, пишет. Написав, читает:
- В моей смерти прошу никого не винить. Умираю, потому что все кругом - жулики.
Подавил прорвавшееся было рыданье:
- Сейчас бы выскочить на балкон и заорать на всю планету: "Люди! Какие вы все жулики!" Так ведь не выскочишь и не заорешь: балкон третий год на одном гвозде болтается, и никому до этого нет дела. Ни-ко-му! А ведь пятый этаж. Да что говорить.
Налил водку в стакан, выпил. Тычет вилкой в консервы. Вдруг что-то увидел в банке, брезгливо рассматривает, морщится. Подцепляет вилкой инородный предмет, рассматривает его в лупу.
- Ничего не понимаю. Улитка что ли? Или мокрица какая? Нет, кажется, все-таки улитка. Да, улитка. Вон и панцирь.
Брезгливо отшвыривает предмет с вилки на пол.
- Фу, гадость! Чуть не сожрал. Что это такое я ем? Морская капуста. Это же надо, жулье! Капусту в банку вместе с улитками. И еще хотят, чтобы я после этого жил!
Бросает банку в урну. Вдруг, передумав, достает ее из урны, держит в руках, ползает по полу с лупой в поисках выброшенного предмета, находит, насаживает его на вилку и уже с вилки отправляет обратно в банку. Банку тщательно закрывает и бросает в урну.
- Не буду загрязнять... планету.
Вытер полотенцем руки. Взял пистолет.
- Ну вот, теперь можно и начинать. Вернее... кончать.
Вертит пистолет в руках, пробует, как действует курок.
Достает из коробки патрон, загоняет в патронник. Несколько раз глубоко вздохнул. Подносит пистолет к сердцу. Пауза. Кладет пистолет на стол. Снимает рубашку, ладонью прощупывает, где сердце.
- Ничего не слышу. Совсем пульса нет. Еще промахнешься.
Достает из ящика фонендоскоп, концы его вдевает в уши.
Приставляет мембрану к области сердца.
- Нет. Ничего.
Вынимает из клетки птичку, держа ее в кулаке, приставляет к ней мембрану. Сердце птички оглушительно грохочет.
Приставляет к своему сердцу - мертвая тишина.
- Ничего не понимаю, где сердце?
Опускает мембрану ниже к животу. Слабое биение. Еще ниже - биение нарастает.
- Ага, вот оно. Вот-вот-вот.
Опускает мембрану вниз к ноге. Биение все сильнее. Скидывает ботинок. Мощные удары сердца.
- Испугалось сердечко-то. В пятки ушло. Что ж, значит, сюда и стрелять? А в какую? В левую или в правую?
Целится в пятку. Шум сердца мгновенно стихает.
- Господи! Куда же оно опять подевалось?
Ищет мембраной фонендоскопа. Сердце грохочет в груди.
- Вернулось. Буду бить сюда. Сердце у меня какое... блуждающее. Как комета. Ох, опять пропало. Что ж я так и буду за ним гоняться?
Положил пистолет, выпустил птичку в окно, бросил фонендоскоп. Зашагал по комнате, делая гимнастику для пальцев.
- Нервы, нервы никуда не годятся. С такими нервами как пить дать промахнешься. А надо в десятку. А то ведь не поверят. Скажут: нарочно представление разыграл. Надо в голову. Полчерепа - фьють! И моментальная смерть. Только вот затылоК.. затылка жалко. Женщинам почему-то мой затылок нравился. Они говорили: лоб у тебя, как у обезьяны, а затылок хорош. (Смотрится в зеркало.) Не знаю, а мне и лоб нравится. Что-то я не видел обезьян с такими лбами. Нормальный лоб. Дуры эти женщины. (С яркой экспрессией.) Дуры! И жулики!
Снова взял пистолет, рассматривает.
- Итак, нажимаем на собачку. Хм-м, что в ней такого собачьего? Дурак какой-то назвал. На хвост похоже. Так бы и назвал: хвост. Нажимаем на хвост и... Бр-р-р!
Отбрасывает пистолет.
- Как бы эдак застрелиться, чтобы не знать об этом. Эдак как бы нечаянно? А что если?
Достает тиски, фломастер, бечевку, линейку. Прикрепляет тиски к столу, зажимает в них пистолет, взводит курок, стреляет. Внимательно изучает след на стене от пули. Ставит под дыркой у стены вращающийся табурет и, вращая, поднимает его до нужного уровня. Делает соответствующие измерения.
Рисует на лбу фломастером круг. На пистолет устанавливает оптический звуковой прибор, который дает сигнал в тот момент, когда дуло пистолета точно совмещено с центром круга на лбу. Привязывает к спусковому крючку шнур, перекидывает его через ролик таким образом, что конец шнура оказывается рядом с табуретом. Заряжает пистолет.
- Вот теперь другое дело. Я хожу по комнате, потом, как бы невзначай, сажусь на этот стул и говорю: "Да, кстати, а что это такое? Шнур какой-то. Дернуть, что ли?" Дергаю. Выстрел, и я благополучно кончаюсь. Ну, приступим.
Встает со стула, начинает ходить по комнате, напевая какую-то незатейливую песню. Садится на стул, ерзает на нем, совмещая нарисованную на лбу мишень с оптическим прицелом.
Звучит сигнал. Он нагибается за концом шнура. Сигнал перестает звучать.
- Ах ты, сбил. Надо сначала шнур...
Совмещает мишень с прицелом. Сигнал.
- Да кстати... а что это такое?
С "удивлением" рассматривает шнур.
- Шнур какой-то! Дернуть, что ли? Ну дергай же, черт бы тебя побрал! Не дергается, нет.
Вскакивает со стула, бодро ходит по комнате, напевает, заводя себя, бросается на стул, хватает шнур, совмещает, сигнал.
- Кстати, а это что такое? Шнур какой-то. Дернуть что ли? Нет, не могу, не дергается. Сам не могу. Да и почему я сам должен стреляться. Они меня довели, а я... Стоп! Идея!
Берет большой лист бумаги, пишет: "ДРУЗЬЯ, ПОМОГИТЕ!!!"
Вешает плакат с наружной стороны двери. Привязывает свободный конец шнура к ручке входной двери, которая открывается наружу. Таким образом открывающаяся дверь натягивает шнур и происходит выстрел. Кондаков садится на стул, совмещает мишень, дожидается сигнала, сидит, затаив дыхание, держит голову прямо.
Пауза.
- Ну давай, коммуналка, давай. Ты же всегда чуешь, когда что-нибудь особенное.
В коридоре раздаются шаги. Кондаков напрягся. Шаги все ближе. Остановились у двери. Видимо, человек читал надпись.
Кондаков зажмурился. Но... шаги стали удаляться. Кондаков открыл глаза. Шаги снова стали приближаться. Подошли к самой двери. Кондаков зажмурился. Снова стали удаляться. Открыл глаза.
- Вот садисты.
Шаги снова стали приближаться. Зажмурился. Сигнал пипикает.
Шаги снова удаляются. Нервы Кондакова не выдерживают. В бешенстве он срывается со стула, бежит к двери. Распахивает ее. Выстрел. Мгновенно захлопнул дверь.
- Проклятье, забыл!
Подбежал к стене, разглядывает второй след от пули.
- Точно бы в лоб.
Стук в дверь. Бросился на стул, поерзал, совместил, приготовился умереть.
- Войдите.
Дверь открывается. Выстрела не последовало, поскольку Кондаков забыл перезарядить пистолет. В комнату вплывает улыбающаяся жизнерадостная Надежда Аркадьевна. Прикрыв рукой лоб, Кондаков неуклюже пытается загородить собой свое хитроумное устройство.
К. Надежда Аркадьевна, я... вы...
НА. Видела. Читала. Вы же знаете, Серафим Степанович, помогать другим - моя миссия. Соседи - это святое дело.
К. Спасибо. Тогда выйдите, пожалуйста, за дверь. Постойте там минуту, потом постучите, я вам крикну: "войдите", и вы войдете. Только обязательно постучите, чтобы я был готов.
НА. Поняла. А... зачем?
К. (выпроваживая ее). Войдете и узнаете. Я приготовил вам сюрприз.
Н.А. (озаряясь блаженством). Мне? Сюрприз! Как это мило с вашей стороны, голубчик.
К. Пустяки.
Н.А. (погрозив пальцем). Вы, мужчины, такие проказники. Небось, что-нибудь эротическое?
К. Почти.
Крайне заинтригованная, Надежда Аркадьевна исчезает за дверью. Кондаков перезаряжает пистолет, бросается к стулу. У самого стула поскользнулся на отстрелянной гильзе, грохнулся на пол. В это же мгновение раздался выстрел. Это Надежда Аркадьевна, не в силах сдержать любопытства, тихонько приоткрыла дверь, чтобы поглядеть на сюрприз.
Пауза. Кондаков лежит на полу. Надежда Аркадьевна входит в комнату.
К. (с плохо скрытым раздражением). Что вы наделали? Вы испортили себе сюрприз.
Н.А. Ну простите, Серафим Степанович. Мы, женщины, такие любопытные. Что это у вас стрельнуло?
К. (прикрыв лоб ладонью). Это? А это я... гвозди в стенку заколачиваю. Пистолетом.
Н.А. (с завистью). Вот бы и мне заколотить. А то без мужчин, вы же знаете, голубчиК.. Без мужчин в доме гвозди гнутся. (Помогает подняться с пола Кондакову.) Я хотела Силаева попросить. Так ведь он же трезвым никогда не бывает...
К. Хорошо, я вам после позабиваю. А сейчас вы, пожалуйста, выйдите....
Н.А. (огорченно). А сюрприз?
К. Вот выйдите, постучите, я крикну, и вы войдете. Будет вам и сюр и приз - все вместе.
Надежда Аркадьевна выходит за дверь. Кондаков перезаряжает пистолет. Усаживается на стул, совмещает мишень, закрывает глаза, напрягается, прибор сигналит.
К. Входите!
Тишина. Никого.
К. (кричит). Входите! Уже можно!
За дверью раздается пронзительный женский вопль. Вслед за ним - грохот падающего тела. Кондаков вскочил, опрометью бросился к двери, открыл ее. Выстрел. Ударив себя по голове и посылая проклятия в адрес своего склероза, скрывается за дверью. Через некоторое время возвращается, таща в руках находящуюся без сознания Надежду Аркадьевну. Сажает ее на стул. Смочив платок водкой, подносит его к носу соседки. Она чихает и приходит в себя.
К. Что с вами случилось, Надежда Аркадьевна?
Н.А (махнув в сторону двери, слабым голосом). Там... в коридоре... Страшный... ужасный...
К. Силаев, наверное.
Н.А. На четвереньках!
К. Напился. Он когда пьяный, всегда на четверенькахбегает.
Н.А. Да нет же, крыса. Такой зверь... (Дико вопит и отшатывается от Кондакова.)
К. Что? Что такое?
Н.А. (переходя на интимный шепот). Круг. Круг на вашем лбу! Я вас правильно поняла? Это... для духовности?
К. (пощупав лоб). Это? Да... для духовности. А как вы догадались?
Н.А. Ну, это не трудно. Я сама практикую медитацию. А скажите, Серафим Степанович, это ведь у вас... третий глаз?
К. (теряя терпение). Да. Третий.
Н.А. Я сама так поступаю при медитации. Свами Рубимахудра советует подобную практику, чтобы третьему глазу легче было открыться. Ведь при духовном совершенствовании он открывается, и тогда...
К. Что тогда?
Н.А. Тогда человек обладает страшной силой. Он может все.
К. (недоверчиво). Все?
Н.А. Практически все.
К. Даже застрелиться?
Н.А. (укоризненно). Ну это ему ни к чему. Но застрелить, не прибегая к оружию, - да. Воспламенить взглядом предметы. Взорвать силой мысли бензоколонки, газопроводы... Вот скажу вам по секрету: я стою на пороге величайшего открытия...
К. (мрачно). А я закрытия.
Н.А. (вдохновенно). Открытия Третьего глаза.
К. (еще мрачнее). А я закрытия первых двух.
Н.А. Но если ваш третий глаз откроется раньше, чем мой, запомните: с этой духовной силой надо быть крайне осторожным. Нельзя никого ненавидеть. Стоит о человеке плохо подумать, и вы его испепелите. Помните, Серафим Степанович, что вы - избраны Богом. Ваша жизнь принадлежит всем нам. Богу и нам. Нам и Богу! (Удаляется.)
Кондаков стоит некоторое время задумавшись. Видимо, сказанное произвело на него некоторое впечатление. Резкий стук в дверь.
К. Минуту! (Перезаряжает пистолет, бросается на стул, поерзал, совместил, все, что надо. Запипикало.) Войдите!
Молчание.
(Вытирает обильно льющийся пот.) Войдите, черт бы вас побрал!
Снова стук в дверь.
Кондаков вскакивает, бежит к двери открывать. Но у самой двери вспомнил, отвязал шнур от дверной ручки, открыл дверь. На пороге - молодая, очень привлекательная девушка, крупная, яркая, улыбающаяся. В рабочем оранжевом комбинезоне. На плече - сварочный аппарат.
К. (на секунду опешил, потом опомнился, впускает девушку в дом. С некоторым раздражением). Я же сказал: войдите, почему не вошли?
В. Не шуми, хозяин. И так голова болит. Лучше баллон помоги втащить.
К. Какой баллон?
В. Там, в коридоре. Тащи сюда.
К. (выходит, возвращается с довольно тяжелым баллоном). Что это такое?
В. (тоже выйдя в коридор, снимает с двери плакат Кондакова, возвращается). Читайте.
К. Ну, "Друзья, помогите!"
В. Так вот, мы те самые друзья, которые помогают. Иди на кухню, хозяин, ставь чайник, и сделай мне крепкий чай или кофе. Башка треснет, ты будешь виноват. Я умру, а тебя посадят.
К. Простите, черт побери! Я ничего не понял. С чего это меня посадят?
В. Потому что умерла у вас в доме.
К. А вы не умирайте в моем доме. Идите на улицу и там умирайте. Тоже мне друзья, приходят в мой дом умирать! Я может сам... Что вы вообще здесь делаете?
В. (невозмутимо вытаскивает из комбинезона бумажку и тычет ею в лицо Кондакова). Читайте.
К. (просматривая бумагу). Ну... какой-то наряВ.
В. Не какой-то. А заявку вашу выполняем. Балкон варить будем.
К. (взрываясь). Плевать мне на наряВ. Три года просил! Клянчил, унижался, на коленях ползал: почините! На головы скоро рухнет. Никому дела не было. А теперь, когда... теперь. Не нужно балкона. Ничего не нужно.
В. Теперь, значит, пусть рухнет?
К. Да теперь пусть хоть весь мир рухнет, наплевать.
В. Вот все вы такие. Пусть хоть весь мир рухнет, лишь бы чаем девушку не напоить или... (Увидела бутылку на столе, облизала пересохшие губы.) Стаканчик не налить. Как звать, хозяин?
К. Серафим.
В. И шестикрылый серафим после похмелья мне явился. А меня Вера. А чего это у тебя на лбу, хозяин? Синяк, что ли?
К. (угрюмо). Синяк.
В. Так бы сразу и сказал, что головой хрястнулся. Я бы не приставала. Ну так что, нальешь? (Кивнула на бутылку.) Ночью с девками в общаге гуляли, подругу обвенчали...
К. (наливает в стакан, подносит девушке). Пей.
В. Ой, какой добрый. Это, наверно, от того, что головой ударился.
К. Стой!
В. Да я пошутила.
К. (отнимает стакан). Поставь. Сначала сделай доброе дело, а потом... хоть все пей.
В. (после паузы, вздохнув). Партия сказала - надо, комсомол ответил - есть! (Расстегивает пуговицу комбинезона.)
К. Ты сейчас выйди, постой за дверью минуту, потом, когда я крикну: войдите! - войди. Поняла?
В. И все?
К. И все. Бутылка твоя.
В. Хозяин, что ты делаешь с моим мягким женским сердцем? Ты же его разбиваешь, как дорогую посуду. (Выходит из комнаты.)
К. Чертовы бабы! Как отвлекают. Еще немного, и решимости не хватит. Потом как жить с презрением к самому себе. Нет уж: назвался груздем, полезай В.. ящик.
Проверяет, заряжен ли пистолет. Стоя спиной к двери, не видит, как та открывается и в комнату осторожно, на цыпочках вплывает Надежда Аркадьевна. Как тень прошмыгнув мимо Кондакова, садится на стул, сидит в торжественной позе. На лбу у нее нарисован живописно раскрашенный третий глаз.
Кондаков, проверив заряд, возится с ручкой двери, привязывая шнур. Готово. Поворачивается, чтобы пойти к стулу, видит Надежду Аркадьевну, застывает в испуге.
К. Что... с вами, Надежда Аркадьевна?
Н.А. Третий глаз, голубчик. Как и у вас. Он у меня уже заморгал.
К. Как заморгал?
Н.А. Там, внутри лба. Вот-вот откроется.
К. (с искаженной гримасой). Встаньте, пожалуйста, с этого стула.
Н.А. Не могу. Я сосредоточена. (Показав на баллон.) Что это такое?
К. Взрывчатка.
Н.А. Уберите подальше от меня. Я нечаянно могу взорвать.
К. Встаньте, ради всех святых. Это опасно!
Н.А. Сама знаю. Во мне все бурлит.
Дверь незаметно открывается. Это Вера любопытствует, что происходит в комнате. Выстрел.
Дверь захлопывается. Напряженная пауза. Надежда Аркадьевна сидит в кресле с откинутой назад головой.
Прямо посередине нарисованного глаза, там, где зрачок - темная, величиной со зрачок, - дырочка. Кондаков, не смея вздохнуть, смотрит на сидящую без движения соседку.
К. Надежда Аркадьевна. (Молчание.) Надежда... Аркадьевна.
Немая сцена.
Надежда... Ар...
Н.А. (с торжествующем воплем). Эврика! Мой третий глаз открылся. Предметы сами стреляют. Свершилось.
Встает, прямо держа голову, словно у нее на макушке кувшин, идет к двери, бормоча: "Свершилось! Предметы сами стреляют! Энергия потекла!" Исчезает за дверью.
К. (рассматривает дырку от последнего выстрела, делает замеры). Ёлы-палы, чуть не убил соседку. Хорошо, что на голову ниже меня. Этот чертов зрачок у нее на лбу. Показалось - дырка от пули.
Стук в дверь.
(Устало.) Войдите.
Входит Вера. Робко улыбается в ответ на хмурый взгляд Кондакова.
К. Ну, что еще?
В. (изумленно). Забыли? Сами же сказали: выйди, потом зайди. Я бы раньше зашла, да меня тетка какая-то отпихнула. Не буду же я с ней драться. Так как насчет... чая? (Кивает на бутылку.)
К. Ах да. Хорошо. Только вот что, Вера, ты сейчас снова выйди, потом снова зайди, а потом... (Смотрит на девушку с интересом.) Небось, мужу изменяешь. Из-за таких, как ты...
В. Нет у меня никакого мужа. А был бы... зачем изменять? Любить надо. Верно?
К. Верно.
В. Жалеть надо. Верно?
К. Верно. Красивая ты девушка, а мужа нет.
В. Смешной ты, странный. Как будто мужья в магазинах продаются. Пошла на склад, выбрала... А ты женат?
К. Нет.
В. Ну вот видишь. Там, откуда я приехала... нас, незамужних, стада целые, как овцы на лугах.
К. Оно и видно, что ты с пастбищ. Такая красавица. А тебя балкон варить! Мужиков что ли нет в этой стране?
В. У мужиков руки трясутся, хозяин. Он эту штуку (кивнула на баллон) уронит, полдома взрывом снесет.
К. А у тебя не трясутся? Покажи. (Вера протягивает ему руки. Он берет их в свои, внимательно разглядывает.) Красивые руки. Разве они созданы для того, чтобы варить железо?
В. (смутившись, отнимает руки). Да я же за комнату работаю. Поди купи сейчас квартиру... миллионы.
К. Да. Капитализм. (Вдруг помрачнев.) Ну иди, Вера. Иди, постой за дверью и... и приходи.
Вера неуверенно покидает комнату, по пути несколько раз оглянувшись.
К. (стоит задумавшись). Как она на меня смотрела. Есть ведь еще на свете девушки, которые умеют ТАК смотреть. А фигура! А волосы! А... а пистолет я перезарядил? Нет. Надо... перезарядить. Или не надо? Нет, надо. (Ищет патрон в коробочке.) Черт. Где патрон? (Трясет пустую коробку.) Должно быть шесть штук. Я стрелял всего: раз, два, три... пять раз. Ровно пять. Значит должен быть шестой. Вот же на коробке написано: шесть патронов. Тульский оружейный завоВ. Такие деньги отдал и обжулили. Чем теперь стреляться? Пальцем? Все. Не хочу с таким народом стреляться. Буду жить назло жуликам. (Бросается демонтировать свою систему.) Сначала нас убивают, потом разоряют, потом доводят до самоубийства. Хватит. Будем жить и возрождаться. Права Надежда Аркадьевна: я должен жить. Моя жизнь принадлежит... Вон какие девушки рядом ходят. А как смотрят? А как смущаются! Дурак, чуть было не погиб. Спасибо жуликам - патрон не доложили. Спасибо вам, дорогие жулики! Низкий вам поклон. От вас тоже какая-то польза. (Прячет пистолет в ящик стола.) Ну вот. Буду учиться жить и любить. Хочу жить и любить. Господи, какое это счастье - жить! (Выбегает на балкон, кричит на весь город: Жить! Жить и лю... ю... ю...")
Голос его уносится вниз, потом грохот и тишина.
Пауза. Дверь открывается. Входит Вера.

URL
Комментарии
2011-03-27 в 13:13 

Hillarion
Зверю стало скучно и Он ушел... интересно куда?
В. Хозяин, это я. Уже можно? (Озирается, никого не видит.) Странно. Хозяин, ты где? (Выглядывает на балкон, возвращается.) Чего там приваривать? Балкона и в помине нет. Хозяин, так как насчет... могу я выпить? (Борется с искушением, но природная порядочность не позволяет ей распорядиться бутылкой самостоятельно.) А-а, я поняла. Вы хотите, чтобы я сначала заработала, это значит... (Вздохнув, снимает с себя комбинезон, а потом и все остальное. Ложится на кровать, залезает под одеяло.)
Пауза. Входит Кондаков.
Пошатывается. Держится руками за стены. Одежда вымазана, порвана. Возбужденно что-то бормочет. Сбрасывает грязную одежду. Взгляд его безумно-вдохновенный. Видно, что в его сознании произошло радикальное изменение.
К. Господи, да как же мне теперь в тебя не верить?! Все сделать, чтобы застрелиться - и остаться в живых! Грохнуться с пятого этажа на асфальт и попасть в мусорный баК.. набитый коробками! (Вынимает из ящика пистолет, рассматривает его с новой точки зрения.) А ведь стоило нажать на этот... на этот хвост и... Но ОН (С умилением смотрит в потолок.) защитил. ОН и бак этот подставил. И вот... все косточки целы, ножки, ручки - вот они. И ни одной царапинки! Все при мне. Чтобы я мог тебе кланяться, Господи! (Бухается на колени с пистолетом в руке, принимается истово биться лбом об пол.) Господи, верую! Господи, верую! Верую! Верую, Господи! (Некоторое время слышны только его восклицания и удары лбом об пол. С кровати поднимается недоуменная Вера, смотрит некоторое время на Кондакова с раскрытым ртом, в глазах ее появляется испуг, понимает, что надо удирать. Одной рукой хватает комбинезон, другой сварочный аппарат, баллон, осторожно смывается, но в дверях задевает баллоном о косяк.)
К. (резко обернувшись, увидев эту картину, грозно). Стоять! (Тычет в девушку пистолетом.) Ни с места. Вот ты-то мне и нужна, ВЕРА. С тебя-то я и начну!
В. (выронив баллон и прикрываясь сварочным аппаратом). Я... нет... не надо... пожалуйста. Я добровольно.
К. (отняв у нее комбинезон, откровенно любуется ею). Такая красивая девушка и сварщица. (Отшвыривает ногой комбинезон, тычет в него пальцем.) Знаешь, что это такое?
В. Спецуха.
К. Это лягушачья кожа, Вера. А вот это? (Со священным трепетом обводит руками контуры ее тела.)
В. С...станок?
К. Господи, слова-то какие изобрели... станок. Это Царевна-лягушка, Верочка. А вот это? (Показывает на себя.) А это, Вера, Иванушка-дурачок.
Вера хохочет.
К. Чего ты смеешься?
В. А вы смешно в трусах смотритесь. С синяком на лбу.
К. (искренне). Это не синяк, Верочка. Это - третий глаз. И он у меня открылся. Когда я в мусорный бак упал. И вот что мы сейчас сделаем. Мы все это возьмем и... (Вышвыривает комбинезон, аппарат, выбрасывает в окно. Следом летит бутылка с водкой. Наткнулся на газовый баллон.) Это тоже туда. (Отправляет его в окно. Взрыв.) Где же ты раньше была, Вера? Разве б я стал с такой девушкой стреляться?
В. Так я... А вы: зайди-выйди, снова зайди.
К. (потрясая пистолетом). Но теперь ты выйдешь отсюда только с моего позволения.
В. (охотно сдаваясь). Да я в вас сразу влюбилась. Мне нравятся такие чудные.
В комнату вбегает возбужденная Надежда Аркадьевна. Мечется по комнате.
Н.А. Спрячьте меня, молодые люди! Спрячьте скорее!
К. Что случилось, Надежда Аркадьевна?
Н.А. Случилось то, что... (Шепотом.) Вы же знаете, Серафим Степанович, что у меня открылся третий глаз.
К. У меня тоже.
Н.А. Ну вот. Потекла колоссальная энергия и... Теперь меня заберет ОМОН.
К. Теперь милиция за энергию не забирает. У нас кризис. Энергию используют в мирных целях, правда, Верочка?
Н.А. Вот именно - в мирных. А вы посмотрите в окно. Взгляните.
К. и В. Пожар!
Н.А. Правильно. Мы горим. А виновата во всем я.
К. Вы?
Н.А. Я. Моя энергия. Увидела под своим окном пьяницу Силаева. Дай, думаю, сосредоточусь на нем, попробую испепелить. Напряглась, сосредоточилась, ну как здесь у вас, когда стрельнуло. И что вы думаете? Он вспыхнул.
К. Силаев?
Н.А. Силаев, к счастью, нет. Моя молния мимо ударила. Но дом вспыхнул и нате вам с кисточкой - горит.
К. (обнимая Веру). Ну и превосходно, пусть горит. Это значит, что нам дадут, наконец, новые квартиры.
Н.А. Правда?
К. Дом-то застрахован. А про вашу молнию... мы ни слова. Даже под пытками, правда, Вера?
В. Ну, если не очень больно пытать будут.
Н.А. (бросается их обнимать). О, какие люди! Какие чудные, милые люди! Какая восхитительная страна! Да вот что, Серафим Степанович, - но это строго между нами - я ведь начинаю работу над четвертым глазом.
К. (крайне заинтересованный). Что вы говорите? А где... он... э-э-э...?
Н.А. В районе пупочного центра. (Увидев пистолет.) А вы мне в новой квартире своим пистолетиком гвозди позабиваете? Нет, я бы, конечно, могла бы и своей энергией, но вы же видите, какая она у меня неуправляемая.
К. Обещаю. Гвозди забью.
Надежда Аркадьевна убегает.
К. Ну вот, Вера, ты и сотворила сразу два чуда. Предел мечтаний - новая квартира.
В. А второе?
К. (глядя на нее с любовью). А второе? Мы въезжаем в нее... вдвоем.
В. (осторожно дотронувшись рукой до его лба, с нежностью). Ну точно - лбом ударился. Эх, почаще бы люди так лбами ударялись!
Целуются на фоне пожарных сирен.
Конец

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Rikitata Kashikimoto

главная